На главную   Содержание   Следующая
 
В поисках затерянных стран.
Океан.
 


Сборы были хлопотливыми и недолгими. Конечно, они заняли больше месяца. Выплыло много дел, которые нужно сделать и появилось множество вещей, которые надо было исправить или заменить. Но желание отправиться в путь перевешивало бесконечный процесс подготовки. Как говорят моряки, ремонт на судне нельзя закончить его можно только приостановить.
И вот, ремонт приостановлен. Доделанное установлено, недоделанное спрятано до иных времен. Одна из последних канистр воды, выгруженная из лодки, тяжело шлепнулась на палубу, ставя точку на суете сборов. Надувная лодка вытащена на крышу каюты и сдута. Связь с землей прервана.
Наша 11,5 метровая деревянная яхта 'Little Qwin' плавно покачивалась на невысокой океанской зыби, свободно заходящей на полуоткрытую якорную стоянку порта Лос Христианос, что на юге острова Тенерифе в архипелаге Канарских островов.
Мы давно находились здесь, пережидая зимние ветра и весенние дожди, когда после сильного ливня я выбрался на мокрый кокпит и смотрел в горы, где среди расползающихся мглистых туч была видна яркая полоса снега, покрывающая вершину вулкана Тенерифе, самой высокой горы Испании. Снег всегда выпадал на вершине горы, когда шли сильные дожди. Потом таял. Но этот момент нельзя было упустить. Я смотрел на снег и на душе становилось хорошо. Он напоминал мне родину. А воспоминания детства забыть нельзя никогда.

Мы давно находились здесь, ремонтируя нашу 37 летнюю яхту, подрабатывая на земле и на море, полагая отправиться в путь. Но всегда что-то мешало. То одно, то другое. Погружались в дела и суета закрывала собой окружающий мир.
Но всему приходит конец. Мы познакомились с Иваном, талантливым предпринимателем из Петергофа, поклонником футбольного клуба 'Зенит' и преданным гражданином своего города. Он предложил нам свою поддержку.

Сборы были недолгими. Провизия погружена, флаги сшиты, вода заправлена, лодка поднята. Мы стояли на 'бочке' или 'муринге', как говорят англичане. Т.е. были привязаны к канату, который переходил в якорную цепь, крепящуюся к бетонному блоку на дне бухты. В свое время потратили достаточно времени и сил чтобы установить его, и вот теперь это единственное, что удерживало нас с землей.
Чтобы не бросать свой труд, я предложил соседу французу, живущему на старой пластиковой яхте и подрабатывающему на земле, занять наше место, когда мы уйдем. Он с радостью согласился. Вот и всё. Приближался вечер. По прогнозу обещали несколько дней свежего попутного ветра.
Мы всем экипажем присели на кокпит по старому русскому обычаю перед отправлением в путь.
Наш экипаж это я, Александр, капитан, моя жена Анжелика, потомок поморов, и кошка Кити, которую мы подобрали ещё котенком.
Наступал вечер. Можно остаться до утра, но тогда это будет долгая ночь. Самое трудное это ждать и догонять. Раз собрались, значит надо идти.
Завели мотор. Я привязал к концу каната маленький буй и сбросил в воду. Тяжелый канат начал медленно погружаться на дно, пока не повис своим концом на поплавке. Завтра француз его легко найдет. А мы будем уже далеко. Впереди океан. Тысячи миль пространств, наполненных волнами и ветром. Но это где-то там, впереди. А сейчас главное отойти от островов, где меняются ветра и течения, где крутые волны и скалистые берега. Где идти под парусами гораздо труднее, чем по открытому океану.

Тяжелый канат опустился на дно и яхта начала плавно дрейфовать по вечернему бризу. Нас больше ничего не удерживало с землей, разве что последний телефонный звонок знакомым. На мобильном телефоне ещё остался небольшой кредит. Хватит для короткого звонка. В океане нет телефонных линий. Телефон нужен здесь, на земле, где можно позвонить друзьям и знакомым, поинтересоваться насчет работы. А в океане телефон превращается в кусочек пластика. Звонок сделали. Теперь всё. Вперёд.
Старый дизель 'перкинс' мерно заурчал, проворачивая пропеллер яхты. Мы зажгли навигационные огни и стали медленно выходить из порта на открытую воду.
Наступила ночь. В пяти морских милях позади нас огни города плавно поднимались в горы, переходя в огни поселков и дорог и терялись где-то в облаках. А выше облаков начинались звезды, уходящие до края неба. Волны увеличились. Стало заметно качать. Ветра не было. Мы пытались под мотором выйти в пролив между островами, где должен быть ветер.
Огни острова медленно смещались в сторону, и было видно, что мы продвигаемся вперед.
Появились огни противоположной стороны острова. Вышли в пролив. Ветра нет. Он должен быть, но его нет.
Пошли высокие крутые волны, какие бывают при сильном ветре. Яхту стало очень сильно качать, заваливая с одного борта на другой. Ветра нет. Проходит час, другой, третий. Анжелика ушла в каюту, а я остался управлять яхтой, идя под определенным углом к волнам, чтобы уменьшить качку. Прошло ещё несколько часов. Мы отошли далеко от земли. Высокие волны. Ветра нет. По всем признакам он должен быть где-то рядом, но его нет.
Наступил рассвет. Взошло солнце. В 20 морских милях позади нас поднималась громада острова Тенерифе. В милях в тридцати в стороне виднелся остров Гомера, тот самый остров, водой которого была крещена Америка. Дело в том, что это был последний остров, на который зашел Колумб чтобы набрать воду, пред тем как отправился открывать Новый Свет.
Высокие волны быстро проносились вперёд, сильно раскачивая яхту. Ветра не было.
Я поднял парус на носу и жёстко раскрепил его, чтобы уменьшить качку. Укрепил ветряной пилот, хитрый и очень нужный инструмент, который самостоятельно управляет яхтой при условии, что будет ветер. Выключил мотор и, обессиленный, спустился в каюту, решив что если в ближайшие часы не появиться ветер, возвращаемся назад. Яхта легла в дрейф, качаясь на океанских волнах. Я упал на койку и забылся тяжелым сном.
Проснулся от звука движущейся с побулькиванием воды, раздававшегося за бортом. Такой звук бывает, когда яхта идет под парусами с хорошей скоростью. Выскочил на кокпит. Так и есть. Пришел ветер. Яхта шла по тому по курсу, по которому предстояло идти. Закрепленный на носу парус наполнился ветром и толкал нас вперед. Небольшой парус ветряного пилота поворачивал перо руля, выруливая яхту на нужный курс.
Ничего не надо было делать и трогать, только смотреть по сторонам. Через несколько часов ветер усилился до штормового и изменил направление. Мы проходили в стороне от острова Гомера. Океанский пассат сталкиваясь с островами усиливался и слегка менял направление ветра. К вечеру все пришло в норму. Наступила холодная звездная ночь. Мы двигались по большой южной дуге, проходящей недалеко от островов Зеленого Мыса и перетекающей в океан в направлении Карибских островов.
Так дуют ветра и движутся океанские течения. И это самый оптимальный путь для парусного судна, хотя и не самый короткий. Наступил следующий день, потом ещё два дня. Цвет неба из темно-синего стал превращаться в белый. Мы двигались на юг параллельно берегам Африки. Сильный попутный ветер поднимал пыль Сахары. И она где-то высоко отражала свет солнца, меняя цвет неба.
На морской навигационной карте отмечал путь. Мы проходили больше 100 морских миль в сутки, и это хорошая скорость для нашей яхты.
Где-то за горизонтом, на Африканском побережье, закончились владения страны Магриб и началась земля Мавритании.
До островов Зеленого Мыса оставалось 4 дня пути.
Наступил следующий день. Яхта все также неслась вперед, обдуваемая ветром и подгоняемая волнами. Мы собрались на совет решить заходить ли нам на острова Зеленого Мыса или менять курс на Запад, в направлении Карибских островов. Решили отложить принятие решения до утра.
Ночью, дежуря на кокпите, услышал странный металлический лязг за кормой. Включил фонарик и посветил в воду. Одно из креплений ветряного пилота оторвалось и свободно гуляло. Пришла другая большая волна. Раздался ещё один лязг. Оторвало второе крепление и перо руля ветряного пилота стало свободно гулять в воде. Третей волной перо занесло в сторону и смяло трубу. На мой зов Анжелика выскочила из каюты и мы во тьме с трудом выбили болт крепления и вытащили смятую трубу с пером руля на палубу.
В это время парус ветряного пилота завибрировал, лопнул в месте крепления и исчез во тьме, волочась среди волн за яхтой на страховом конце.
Все что можно было вытащить, мы вытащили. Главный руль не пострадал, но теперь мы должны были управлять яхтой вручную, день и ночь, каждый миг. Вопрос идти или не идти на острова Зеленого Мыса отпал сам собой.
До них оставалось 300 миль, а до Карибских островов 2300, что в эквивалентном исчислении означало 4000 километров.
Наверное, для того чтобы пересечь океан, мы должны пройти через Ворота Атлантики. У каждого океана есть свои ворота.
Ворота Атлантического океана находятся на островах Зелёного Мыса между островом Санто Антао и островом Сан Винсенте.
Это острова лежат близко друг от друга и между ними всегда есть ветер намного сильнее, чем за пределами островов. Почти любое парусное судно, идущее в Южную Америку или на Карибские острова, проходит через это ворота.
Это два остова расположены так, что всегда значительно усиливают ветер как в коридоре, когда с одного конца открыто окно, а с другого дверь.
И каждое парусное судно, проходящее через это ворота, сильным ветром и течением выталкивается далеко в просторы океана, где дальше идет по своему пути.
Ветер усилился. Волны стали выше и круче. Они с шипением выныривали из темноты и уносились куда-то, периодически забрызгивая яхту. Мы по очереди сменялись у штурвала, забиваясь в прорезиненные куртки от сильного прохладного пронизывающего ветра, несмотря на то, что находились далеко на юге, около тропика Козерога. Утешало то, что до ближайшей земли не очень далеко. Около 500 километров в эквивалентном исчислении.
Прошел трудный день и трудная ночь. Потом ещё один день и еще одна ночь. Днем на небе висела белая мгла, а ночью между облаков иногда проглядывали звезды. К исходу 8 -го дня пути мы начали приближаться к земле. Определив наше местоположение по навигатору и сверив координаты по навигационной карте, пришел к выводу, что к воротам Атлантики должны подойти глубокой ночью.
У островов Зеленого Мыса существует странное явление природы, опасное для навигации - дымка голубого цвета. Кажется, что видишь далеко вокруг. На самом деле видимость не более 5 морских миль. При сильном ветре не больше 2-х.
Лоции говорят о том, что островитяне не заботятся о навигационных огнях, и никто не может поручиться что маяки в стране будут работать. Взвесив все за и против, решили лечь в дрейф. Сняли паруса и пошли спать. По течению и волнам яхта медленно дрейфовала к проливу между островами. Среди облаков появился проблеск луны. И это обрадовало нас.
Несмотря на очень сильную усталость, заснуть не удалось. Земля была близко, и очень хотелось на неё ступить, или хотя бы увидеть.
Яхта дрейфовала достаточно быстро, и незадолго до рассвета мы оказались недалеко от входа в пролив. Ветер усилился и немного изменил направление, прижав волны.
Вдалеке стали исчезать и появляться между гребешками волн огни какого-то поселка. Маяки не работали.
Небо стало светлеть и вскоре мы увидели вокруг серый океан. Стали просматриваться контуры земли, теряющиеся в дымке песчаной пыли, принесенной сильным ветром с берегов Африки.
Пришло время входить в пролив.
В центре пролива, на острове Сан Винсент есть бухта, где находится торговый порт и хорошо защищенная якорная стоянка.
Раньше эти места принадлежали Португалии и во времена парусного флота бухта использовалась как главная перевалочная база торговых судов, идущих из Европы и Северной Африки в Южную Америку и из Южной Африки в Европу. Но, спустя время, испанцы построили порт Лас Пальмас и он стал главной перевалочной базой, потому что находился в более выгодном положении. А в этих местах все пришло в упадок.

Стало совсем светло. В нескольких милях по левому борту был виден остров, лишенный всякой растительности, возвышающийся над океаном отдельными пиками гор.
Пора поднимать паруса и заводить мотор. Я повернул ключ зажигания. Мотор не шелохнулся. Я повторил попытку. Тоже самое. Мотор не заводился и даже не проворачивался. Спустился в каюту и лихорадочно начал открывать люки трюма, проверяя батареи и проводку, и все остальное, что можно было проверить. Батареи показывали достаточную зарядку, чтобы завести мотор. Электропроводка была в исправности.
В блок цилиндров мотора попала морская вода. Яхта уверенно дрейфовала вперед. Если проскочим пролив, к этой земле не сможем вернуться, и тогда придется идти через океан по течению и волнам больше 2000 морских миль. Нужно было немедленно что-то предпринимать. Раскрыл кожух и большим газовым ключом попробовал провернуть мотор вручную. Мотор не проворачивался. Анжелика сидела на кокпите и косилась на землю, которая постепенно к нам приближалась. Я попросил Анжелику помолиться Богу, потому что без Его помощи нам не справиться. Анжелика усердно молилась, а я пытался провернуть мотор. Мотор провернулся. Вначале в одну сторону, потом в другую. Морская вода из цилиндров через клапаны прошла внутрь и где-то там смешалась с маслом. Но это было уже не важно. Кардан мотора проворачивался. Поршни пришли в движение. Повернул ключ зажигания. Мотор завелся и начал работать. Потом придется менять масло и фильтры, искать причину почему в блок цилиндров приникает морская вода. Но это все потом. Сей час главное дойти до земли. Мы подняли паруса и под мотором и парусом начали входить в пролив.
Ветер усилился. Волны стали короткие и крутые, идущие с кормы по нашему курсу. Нас подхватило течение и было видно как по левому борту быстро смещается земля. Казалось, мы летим над пенистыми гребнями волн. Впереди показался маленький высокий островок с маяком. Он указывает вход в бухту. Навигационная карта говорит, что перед островком сильное попутное течение, а за ним встречное. Надо поворачивать. Меняем курс и проходим между землей острова Сан Винсент и маленьким островком. Ветер становится боковым затем косым с носа. Волны становятся ниже и постепенно переходят в невысокую зыбь. Виден мол порта, за которым находится защищенная якорная стоянка.
По курсу перед нами на якоре стоит океанский буксир. На борту большими латинскими буквами написано 'Leopard'. Беру бинокль. Смотрю. Порт приписки Одесса. Очень интересно. Надо обязательно зайти к ним в гости. Может, у них есть сварщик, который поможет заварить разломанный ветряной пилот.
Мы заходим за мол. Зыбь исчезает. Ровная вода. Впереди на якорях стоят несколько яхт. По всей видимости, очень давно. На них никого нет и они от клотика до ватерлинии покрыты серой пылью. Под мотором постепенно продвигаемся вглубь бухты. Эхолот показывает глубину 5 метров. Дно -песок с глиной. Бросаем якорь и даем задний ход. С лязгом разматывается якорная цепь. 10 метров, 20, 30. Стопорим ход. Фиксируем цепь. Якорь держит.
С одной стороны порт. С другой городок Миндело. Мы на земле. Можно вздохнуть свободно.

Мы достали бутылку рома, припасенную с Канарских островов, забрались на крышу каюты и медленно пили, взирая на окружающий мир. Окружающий мир представлял собой 2-х этажный пыльный полуразрушенный городок Миндело, окруженный высокими холмами, лишенными всякой растительности. Не было видно даже травы.
Острова Зеленого мыса называются так не из-за того что покрыты зеленью, а потому что находятся напротив Сенегала, в котором есть Зеленый Мыс, где лежит столица Дакар. Когда португальцы открыли это безводные и безлюдные клочки земли они, чтобы не путаться в названиях, назвали их островами, Лежащими Напротив Зеленого Мыса. Все правильно и логично. Дошел до Зеленого мыса, повернул на Запад, и уперся в эти острова. Со временем название сократилось.
Острова населены неграми и мулатами, потомками рабов. Во времена работорговли из Африки на острова привозили рабов и продавали на транзитные суда.
В 1975 году рабство было окончательно отменено. Португальцы ушли из этих мест, предоставив неграм, островитянам независимость. Страна погрузилась в забвение и была заново открыта около 20 лет назад, когда началась эра парусных переходов через Атлантику. Страна так и называется Кабо Верде, что в переводе с португальского означает зелёный мыс.

На следующий день хорошо выспавшись, надули резиновую лодку, спустили на воду и пошли на землю. Вначале решили нанести визит к властям. Власти представляли собой морскую и иммиграционную полиции, находящиеся в разных местах.
Здание морской полиции находилось прямо напротив нас. На первом этаже двухэтажного здания в коридоре за обшарпанным столом сидел чиновник в форме и фуражке с якорем. Он забрал судовые документы, и сказал что отдадут их обратно, когда будем покидать страну. Так же объяснил что иммиграционная полиция сегодня закрыта, потому что у них умер сотрудник и все ушли на похороны. Рассказал что в городе есть госпиталь где работают русские врачи, а на рейде 12 лет стоит украинский буксир. Это его главная база базирования.
Город произвел на нас удручающее впечатление. Нельзя было сделать шагу, чтобы кто- нибудь не подошел и не стал навязчиво предлагать свои услуги или просить денег. Если мы кого-либо спрашивали как куда - то пройти, за информацию требовали плату.
Нам рассказали, что лодку и яхту без присмотра оставлять опасно, а ночью по городу лучше вообще не ходить, разве что по освещенным местам, которых оказалось не так уж и много. Днем воруют, ночью грабят.
Мы хотели как можно скорее покинуть эту страну, но нас держал ремонт. Ко всему прочему сломалось VNF радио, и мы не могли переговариваться с другими судами.
На следующий день я пошел в иммиграционную полицию, а Анжелика осталась сторожить яхту. Полиция находилась в сарайчике глубине порта. В маленькой комнатке без окон сидел человек с печальным лицом. Я выразил ему свои соболезнования по поводу смерти напарника. Он грустно кивнул головой, поставил штампы в паспорта, и сказал что в госпитале есть русские врачи и он знает одного. Его зовут Сергей, он хороший человек.
На следующий день нанес визит на украинский буксир. Он стоял на рейде на якоре за молом порта, слегка покачиваясь на невысокой зыби.
Надувная лодка ткнулась в высокий, окрашенный в черный цвет, борт судна. Одесские моряки сбросили верёвочный трап и концы, которыми я подвязал лодку. Выбрался на палубу. Меня с любопытством расспросили. Я вкратце рассказал о том, о сём. Объяснил, что ищу возможность отремонтировать ветряной пилот. Меня повели к капитану. Капитан находился где-то наверху, у капитанского мостика, на высоте 3-х этажного дома. Мы поднялись на мостик и вошли в штурманскую рубку. Я с восхищением окинул взглядом штурманские приборы, штурманские столы, окна рубки, площадь которой значительно превышала размеры нашей яхты.
К нам вышел капитан, невысокий человек с лицом торговца, одетый в шорты и майку. Я объяснил цель визита.
- 200 долларов - ответил он, до конца не дослушав меня.
- И вообще, ты должен был получить разрешение морской полиции, перед тем как прийти сюда.
- Я полагал, что это территория Украины -недоуменно ответил я, тем более в морской полиции сами объяснили как вас найти.
- Не важно. В следующий раз как надумаешь зайти, обязательно возьми разрешение в морской полиции - ответил капитан и раздраженно добавил:
Не понимаю, не понимаю, я 40 лет проработал на море и не понимаю людей, путешествующих на яхтах, подвергающих себя риску для жизни.
Я пожал плечами и пошел вниз. Что ответить? Несчастный человек. 40 лет проработал на море и так ничего и не понял.
По пути встретил сварщика, и спросил, умеет ли он варить тонкий металл. Сварщик честно признался, что он может подварить отдельные вещи, но по настоящему варить не умеет, и посоветовал обратиться на местный завод.
Я спустился в лодку и сбросил концы. Визит был закончен.
На следующий день Анжелика сходила в город, нашла госпиталь. Встретилась с русскими врачами и пригласила в гости на яхту. Они пришли вечером веселой компанией. Мы сели на кокпите. Поговорили о разном. Выяснилось, что посольство России находится в другом городе Прая, на другом острове, в 150 морских милях к юго-востоку.
Когда-то давно Советский Союз оказывал экономическую помощь этой стране. Построил аэропорт. Многие кабовердианцы учились в России. Некоторые из них до сих пор хорошо говорят по-русски.
В те времена приезжало много врачей. Многие уехали. Некоторые работают до сих пор. Лариса и Сергей, семья врачей из Винницы, пригласили нас к себе домой. На следующий день мы у них постирались и помылись. Они живут в этой стране больше 10 лет. Лариса заведует лабораторией. Сергей хороший хирург, иногда выезжает делать операции на соседние острова. Они собираются проработать в этой стране ещё год-полтора и потом вернуться домой, на Украину. Сергея и Ларису знают все в лицо. Многие жители в разное время обращались к ним за помощью, но тем не менее грабили 15 раз!
Наследующий день я отправился на завод, где ремонтируют суда. Он находился сразу за фабрикой опресняющей воду. И с тех пор в течении недели по утрам ходил на этот завод потому что ремонт ветряного пилота, который хороший специалист мог выполнить бы в течении 4 часов, в этой стране занял 6 дней.
Радио удалось отремонтировать довольно легко. На острове оказался единственный электрик. Кубинец. Александр Баластеро. Он с напарником ремонтировал электрику на судах в порту. Мы с ним встретились. Пообщались. Он узнал что я русский. Хорошо отремонтировал радио, и почти ничего не взял за работу. Его напарник испанец, из страны басков. Бывший террорист. Боевик группы ЭТА. 18 лет скрывается от испанских властей. 10 лет назад получил гражданство Кабо Верде. Теперь его не могут отправить в Испанию. У него есть жена. То же бывший боевик. Испанское правительство её простило. Она живет в Испании, растит сына. Два раза в год приезжает в гости к мужу, на острова Зелёного Мыса. В течении 18 лет.

Мы ремонтировались. Время шло. Часто налетал ветер и мотал яхту из стороны в сторону на якорной цепи. В воздухе висела пыль, и оседала толстым слоем на крыше каюты. Иногда заходили яхты на несколько дней. И уходили дальше по своему пути. Как-то утром, открыв люк, увидел большую парусную шхуну, бросившую якорь на рейде порта. Достал бинокль. Прочел название. Судно называлось 'Летучий Голландец'. На корме гордо развивался большой голландский флаг. На надувной лодке подплыл к ним. Капитан судна голландец. Он был слегка пьян. Команда тоже была пьяна .Они шли в Голландию, Амстердам. Им предстоял долгий, на сотни морских миль, путь против ветра и волн.
Пришла металлическая яхта синего цвета и бросила якорь возле нас. На судне был один человек. Он возился на носу, возле якорной лебедки. Когда я вышел на палубу и крикнул что мы стоим друг от друга достаточно близко, и наши якоря могут зацепиться. В ответ услышал свое имя. Приглядевшись, узнал эту яхту и её капитана. Это был англичанин по имени Харвей на своей яхте 'Пегас'. Последний раз мы виделись с ним 7 лет назад, на юге острова Гран Канария, в Испании. Он ремонтировал яхту чтобы идти в Англию. И вот, мы встретились теперь здесь, у ворот Атлантики!
Харвей в 16 лет ушел из дома и завербовался на Британский флот. Служил матросом на военном корабле, патрулирующим зону Арабского моря. В то время как и теперь, в тех местах процветала работорговля. Рабов везли из Индии в Арабские страны, а оттуда золото, заплаченное за стоимость рабов. При появлении военного корабля рабов топили и захватить работорговцев с поличным возможности не предоставлялось. Не было улик. Два раза военному кораблю удавалось задержать полурыбачьи суда, груженые золотом, но доказать что это плата за рабов не было никакой возможности. Суда приходилось отпускать.
Произошел несчастный случай , и Харвей покинул флот, имея степень инвалидности. Жил и работал в Англии, развелся, купил яхту и стал на ней жить.

Мы изучали атлас, решая куда отправиться дальше. У нас нашлась подробная карта Суринама. Пытались что-нибудь выяснить об этой стране, но никто про неё ничего не знал. Никто из яхтсменов там не был и не представлял где она находится. Многие считали, что Суринам лежит в Африке, другие полагали что где-то в Индонезии. Некоторые думали, что это остров в Индийском океане, но голландская навигационная карта однозначно указывала на то, что страна Суринам находится в южной Америке на реке Суринам, что к северо-востоку от реки Амазонок, или реки Амазонки, как принято на русском языке.

В июле на островах Зелёного Мыса стихает ветер. Но это уже ничего не меняло. Ремонт был почти завешен, и мы знали куда хотим идти - в никому не известную страну Суринам, лежащую в 2000 морских милях к юго-западу от якорной стоянки Миндело, где-то за океаном, на противолежащем материке.
Ветер действительно стих. Официальный морской прогноз погоды флота США, прогноз погоды Испании, дающиеся на южные параллели и местный прогноз сходились в том, что к исходу третьих суток придет ветер. И станет сильным на четвертые сутки.
Мы были готовы в путь. Фляги наполнены водой. И тщательно раскреплены. Флаги Петергофа сняты и убраны до новой земли, что бы потом быть снова поднятыми на мачте и гордо реять на ветру, рассказывая иным народам о далекой и неведомой стране Петра 1 и о городе Ивана и его друзей, помогающего в нашем странствии.
Двое последних суток пролетели быстро. Днем на 3-и сутки в проливе между островами подул свежий ветер. Мы подняли якоря, попрощались с Харвеем и под мотором начали выходить из бухты, отправляясь в путь в неизвестность. Харвей со своей яхты долго махал рукой нам вслед, пока его не закрыл из виду мол порта.
В проливе светило солнце и свежий попутный ветер гнал небольшие волны по нашему курсу.

Наступил вечер, потом ночь. Острова остались далеко позади и только зарево огней Миндело отражалось светлым пятном на небе где-то у линии горизонта. А впереди перед нами расстилалась тьма. Черное небо, переходящее в черный океан. Только редкие проблески звезд между набегающих облаков и ярко-зеленые вспышки планктона на гребешках волн.
Наступила глубокая ночь. Вопреки прогнозу ветер немного стих. Анжелика ушла спать, а я сидел на кокопите и размышлял о чем-то своем.
Размышления прервал глухой лязгающий стук. Такой бывает, когда металлом стучат о металл. Включил фонарик, выглянул за корму. Лопнул болт крепления ветряного пилота. Конструкция стала подвижной, готовая в любой момент рассыпаться от сильного удара волны. Хорошо, что не было больших волн.
Разбудил Анжелику, надел гидрокостюм и свесился с платформы головой вниз, в одной руке держа гаечный ключ, в другой новый болт. Моя голова находилась в нескольких сантиметрах от темной поверхности воды, уходящей на глубину одного километра. Глухая ночь. Неведомые обитатели глубин в это время поднимаются к поверхности на охоту:
Лучше об этом не думать. Анжелика крепко держала за страховой ремень, а я лихорадочно пытался вставить новый болт в гнездо и затянуть его ключом. Конструкция качалась лязгая друг о друга. Гнезда сходились и расходились снова. Пришла волна и моя голова по самые плечи погрузилась в черную воду. Болт никак не попадал на место. Пришла другая волна и моя голова снова скрылась в черной воде. Через час болт удалось установить и затянуть.
Ветер усилился. Волны стали выше. Ветряной пилот снова выруливал яхту по нужному курсу.
На рассвете теплые лучи солнца осветили ветряной пилот и стало ясно, что проблемы только начались. Ночью установленный болт лопнул где-то посередине. Выкрутить его, чтобы установить другой не представлялось никакой возможности. По всей видимости, во время сварки была допущена погрешность и теперь на болты крепления воздействует слишком сильное давление. Нужно что-то предпринимать.
Мы затянули болт металлическим кольцом. На следующий день кольцо от давления лопнуло. Мы поставили другое кольцо и вбили медные распорки. Теперь это крепление должно держать. Прошло несколько дней, механизм работал нормально. Яхта шла по своему курсу. Тем не менее, днем и ночью я лихорадочно вздрагивал о каждого постороннего звука, выскакивал на кокпит и смотрел на крепление механизма.
Дул свежий ветер и мы каждой пройденной милей все дальше и дальше отдалялись от ближайшей земли.
Навигационная карта Атлантики беспристрастно констатировала, что мы углубляемся в пространства океана, где нет никакой земли и торговых мореходных путей. Главное чтобы выдержал ветряной пилот. Это сильно облегчит нам путь.
На 9-е сутки ветряной пилот не выдержал.
Он сломался при свете дня и совсем не в том месте где мы полагали. Толстая нержавеющая труба крепления руля лопнула, будто её кто-то перерубил топором. Перо руля ещё некоторое время волочилось за яхтой на страховом конце, пока его не вытащили на палубу.
Осмотрев поломку, пришел к выводу что отремонтировать её невозможно. Придется управлять вручную. До Суринама оставалось 1300 морских миль или более 2100 километров в эквивалентном исчислении. В любом случае обратного пути нет. Против волн и течения нельзя вернуться назад. Оставалось только идти вперед.
Я рулил по ночам. Анжелика сменяла меня днем. В это время пытался изготовить другой ветряной пилот. Но ничего не получалось. Прошла долгая ночь и трудный день. Ещё одна ночь и ещё один день. К середине следующего дня мы достигли центра океана и, значит, с этого момента начали приближаться к земле.
Яхта уверенно шла вперед, распугивая стаи летающих рыб, которые лихорадочно выпрыгивали из - под ватерлинии и летели по воздуху на многие десятки метров в разные стороны, уверенно лавируя между волн своими широкими и длинными плавниками.
Встретилось два больших 10 метровых кита, движущихся встречным курсом и мы быстро с ними разминулись.

Усталость накапливалась с каждым днем. Когда наступал вечер мы зажигали лампу, освещающую компас. Анжелика уходила спать. Я принимал управление до рассвета.
Сильно хотелось спать. Только пятно света, а вокруг непроглядная тьма. Казалось что мы движемся в неведомом туннеле и только плеск волн за бортом говорил о том что вокруг расстилается океан.
Я тряс головой, прогоняя сон, и снова всматривался в компас - заполненный жидкостью прозрачный шар, в котором плавало маленькое красное пластиковое блюдечко с белыми полосками и циферками. Внизу у блюдечка на тонком стержне висел противовес, для того чтобы оно всегда принимало горизонтальное положение во время качки.
Маленькие белые риски, стремящиеся слиться между собой. А нужна только одна, по которой мы держим путь.
С качающимся блюдечком шар и пятно света вокруг :
Нет. Это ночная улица города с красной рекламой, на которой что-то написано белыми буквами:
Парус бешено колотит ветром. Я вздрагиваю и прихожу в себя. Мы сбились с курса. Неужели заснул с открытыми глазами? С остервенением вращаю штурвал, пытаясь вырулить на нужный курс. Яхта медленно поворачивается в темноте. Парус сотрясается реже и реже. Потом вздрагивает и наполняется ветром. Красное блюдечко компаса плавно вращается в шаре и останавливается на нужной риске. Легли на курс.
В шаре компаса отражается свет. Он проникает куда-то внутрь: Нет, это свет луны на крышах города и красная дорожка с белыми полосками. А полоски куда-то движутся, сливаются друг с другом:
Колотящийся парус сотрясает мачту. Яхту развернуло боком к волнам и ветру. Сбились с курса. Снова заснул. Вращаю штурвал. Блюдечко компаса движется. Белые риски и циферки сменяют друг друга. Но это не те цифры, значит не те румбы. Ничего не понимаю. Ясно. Надо вращать в другую сторону. Яхта разворачивается. Парус вздрагивает и ловит ветер.
Вот она, нужная риска - маленькая белая полоска.
Приходит волна. Яхта кренится. Риска уходит в сторону. Подруливаю. Риска возвращается. Откуда - то из темноты приходит другая волна, сбивая с курса яхту. Вращаю штурвал, не давая риске сместиться. Блюдечко компаса пляшет перед глазами. Но не движется. Мы на курсе.
Трясу головой, прогоняя остатки сна. Приходит злость.
Белая полоска - наша путеводная нить. Не дам ей больше ускользнуть. Буду держать её за хвост, вращая штурвал и глядя на компас во все глаза. Иначе мы до конца дней будем болтаться в этой тьме, среди черных шипящих волн, где на сотни миль никакой земли, только пятна зеленого света, вспыхивающие и блуждающие в глубине как неведомые души неизвестных существ.
Долго тянется ночь. Миля за милей идем вперед. Миля за милей тянется по океану наш след тысячей светящихся пузырьков.

Что я делаю здесь, во тьме, среди ветра и волн, глядя на белую тонкую нить, когда где-то есть города и дома, где ровные стены и не качается пол?
На этот вопрос за меня ответил другой человек.
Когда-то давно я и Анжелика искали работу по ремонту яхт. И вот порт пришла большая, не новая и слегка ржавая металлическая яхта, нуждающаяся в небольшом ремонте. Мы договорились с капитаном насчет работы, и во время ремонта познакомились с экипажем поближе.
Экипаж состоял из Оливье и Жизели.
Оливье оказался один из десяти лучших архитекторов Франции, в свое время участвовавший в проектировании центра Помпаду в Париже.
Жизель - элегантная француженка в свое время была замужем за американским миллионером, но ушла странствовать с Оливье.
Когда ремонт закончился и они должны были уходить, мы собрались все вместе на яхте. И я спросил Оливье:
- Почему ты, являясь одним из лучших архитекторов Франции, странствуешь на яхте по свету вместо того чтобы сидеть в Париже и наслаждаться почетом и уважением?
Оливье ответил:
- Когда -то я учился в университете в Париже и каждый день ходил на занятия по одной и той же улице. На этой улице жила мать моего знакомого и любила сидеть и смотреть в окно, подперев голову рукой. На этой улице находился дворик, где собирались мужики поиграть в домино. На углу была булочная, где я иногда покупал хлеб. Закончив университет, погрузился в работу. Работы было много, она удваивалась, и я постепенно поднимался вверх по карьерной лестнице.
И вот, спустя 20 лет, случайно оказался на этой улице. Та же самая женщина все так же сидела у окна, мужики все так же играли в домино, а булочник, уже состарившийся, все так же торговал хлебом. Я посмотрел вокруг. Прошло 20 лет. Целая жизнь. А это люди прожили её на одной улице. Мне стало страшно. Я бросил все. Купил яхту и отравился странствовать.

Оливье был прав.
И вот я смотрю на путеводную нить компаса, подсвеченную слабым светом. Где - то там, по курсу обитаемый мир. Значит, мы на правильном пути.
И ты, маленькая белая нить, будешь вести нас к земле даже если там поменялось всё и изменились названия стран. Мне на это наплевать. Впереди, во тьме, лежит земля. И мы должны до неё дойти.

Ночь сменялась днем. Яхта постепенно продвигалась вперед, раздвигая волны гербами Петергофа, размещенными на бортах. В воздухе исчезла пыль. Небо приняло синий цвет и стало видно далеко вокруг. Давление на барометре стало падать и на следующий день мы вошли в полсу дождей.
Темные облака поднимались слоями высоко в небо и обрушивали короткие шквалистые дожди. На минуты всё погружалось в потоки вод и, затем, дождь уносился вперёд, застилая горизонт темной стеной.
Погода не изменилась на следующий день, а потом начался затяжной дождь, который моросил и моросил и не было видно ему конца.
Набухшая одежда обвисла мешком и влага проникла во все уголки души. Все это напомнило армию: мокрый лес, мокрая трава. Дождь, падающий с неба, автомат, давящий на плечо мокрым куском железа. И где-то в глубинах сознания зародившаяся шальная мысль что, наверное, я все- таки пацифист:
Настроение упало к нулю, но силой воли поднялось до уровня, достаточного для управления яхтой.
На следующий день над океаном висела мгла. Не было дождей. Яхта мерно шла вперёд, на душе было мирно и хорошо.
В Библии сказано что Бог обитает во мгле.

Навигационная карта Атлантики показывала, что мы находимся над гигантским провалом морского дна. В этом месте 2-х километровые глубины океана внезапно проваливаются на четыре километра вниз и достигают почти шести километровой отметки.
Интересно то, что перед отравлением в путь мы смотрели передачу об одной экспедиции, которая здесь ныряла в батискафах на дно и сняла об этом документальный фильм. Поэтому мы знали, что под нами на глубине, ползают какие -то приплюснутые существа, а дно усеяно множеством невысоких конусов вулканов, исторгающих черный дым:
Я опасался глубинной волны, которая могла перерасти в высокую поверхностную волну и хотелось как можно быстрее миновать это места.
К вечеру следующего дня мы вышли за пределы пропасти и под нами снова потянулось двухкилометровое океанское дно.

Яхта продвигалась все дальше на юг. В свободное от вахты время изучал морские лоции, которые предупреждали о том что мы приближаемся к блуждающим Морям Погибших Лошадей.
Эти моря открыли после Колумба, когда началась эпоха дальних путешествий под парусами. Северо - восточный торговый ветер или пассат, как принято называть на русском языке, недалеко от экватора начинает стихать и переходить в полный штиль. А ещё дальше к югу начинается юго - восточный пассат южного полушария. И эта тянущаяся через весь океан полоса перемены ветров имеет ширину от 200 до 400 морских миль.
Парусники, попадавшие в это воды, теряли ветер и дрейфовали месяцами. Приходилось выбрасывать за борт лошадей, чтобы сохранить воду для команды. Говорили, что лошади плавали вокруг судна всю ночь, холодя своими криками кровь:
В разное время года штилевая полоса то поднимается к северу, то опускается к югу, то становится шире, то сужается.
Лоция говорила о том, что в это время года полоса поднимается на север. Значит, мы приблизились к границе Морей Погибших Лошадей.
На следующий день пути ветер начал стихать, но еще имел достаточно силы чтобы мы могли продолжать путь под парусами. Вода океана стала бутылочного цвета. Это воды Амазонки изменили её цвет. Все говорило о том, что мы приближаемся к Гаянскому течению, идущему параллельно континенту.
Ночью задул свежий ветер. До земли оставалось 120 морских миль.
Незадолго до рассвета почувствовал что волны изменились. Они стали короткими и крутыми, идущими с разных сторон. В этот миг ветер поменялся и стал встречным. Я снял паруса. Яхта легла в дрейф, но навигатор показывал что нас тащит на северо -запад со скоростью 6 узлов, тогда как нам нужно было идти на юг! Течение изменило ветер.
Звездное небо закрыла большая туча с мелким дождем. Стало совершенно темно. Только гребешки волн светились ядовито - зеленым светом. Казалось они висят в чёрной пустоте и движутся на нас со всех сторон.
Зрелище было настолько жутким и красивым, что в душе вместо ужаса возникло чувство удивления.
Захлопнув над головой крышку люка, пошел спать. Будем ждать утра.
На рассвете выяснилось что ветер стих и мощный поток течения тащит нас в противоположную сторону.
Мы завели мотор, включили полный ход и пошли на юг. Но течение было настолько сильным что, оказалось, мы стоим почти на месте. За день продвинулись на 10 миль. Выключили мотор, дав ему отдохнуть, и за это время нас снесло обратно на то же место. Мощное, широкое течение океана отталкивало нас от земли. И мы ничего не могли с этим поделать.
Я стоял на кокпите и ругал течение последними словами, но мои слова тонули в пустоте. Океанской реке было все равно. Она несла свои соленые холмистые воды и ей было не до нашей яхты, ни до нас, ни до того что мы соскучились без земли.
Успокоившись, стал думать какой выход можем найти. Рассмотрев внимательно навигационную карту, обнаружил что течение идет над пропастью, где глубины с полутора километровой глубины поднимаются до 80-ти метров.
Логика подсказывала, что если мы сможем выйти на это глубины, сила течения должна резко ослабнуть.
Получалось что нам нужно идти не на юг, а на юго - запад, пресекая гигантскую океанскую реку по кратчайшему пути.
Подул легкий ветер. Под мотором и парусами мы снова вступили в борьбу.
Миля за милей пробивались вперёд и на следующий день вошли в зону кипящей воды. Как в закипевшем чайнике на поверхности воды поднимается подпрыгивающая рябь, так было вокруг нас. Течение было настолько сильным, что вода кипела до самого горизонта. К вечеру сила течения стала спадать. Подпрыгивающая рябь улеглась. Мы вошли в зону небольших глубин.
Ветер посвежел. Появились волны. Мы снова под парусами шли по океану энергии. Энергия движущихся волн пронизывала нас, непонятным образом давая силы и мы продолжали управлять яхтой несмотря на то что многие сутки почти не спали и почти не ели.
Эхолот показывал глубины 30 метров. Ровное песчаное дно. Яхта шла над затопленной океаном частью материка. Никто из живущих не знает когда это произошло. По всей видимости очень давно.
К вечеру следующего дня цвет воды стал мутно-зелёным. Начали приближаться к земле. Впереди, пока ещё не видимый за горизонтом, влево и вправо от нас расстилался огромный обитаемый мир. А в стороне по левому борту оставались печальные моря, где невидимые души лошадей скачут своими табунами над верхушками волн:
Утро следующего дня было ясным и солнечным. Цвет воды стал глинисто - мутным. Это воды реки. Земля совсем близко. Скоро появятся рыбаки или пираты. К встрече с обитаемым миром надо быть готовым.
Я достал ружье, зарядил картечью, и положил рядом с собой. Глубины десять метров. Земли не видно. Появилось несколько больших деревянных рыбачьих лодок. Рыбаки помахали нам дружественно рукой. Мы помахали в ответ. Всё нормально. Навигационные карты говорят что в этих местах бывают пиратские нападения. Надо быть начеку. Скоро вечер. Мы идём параллельно берегу, приближаясь к входу в реку. Земли не видно. В 20 -ти метрах от нас появляется большая черная голова с темным туловищем и снова исчезает под воду. Что это?
Впереди по курсу плавает темный предмет. Приближаемся. Гигантская 5 -ти метровая мёртвая черепаха плавно качается на волнах. Темный панцирь с продольными полосами-шипами. Книги говорят что этот вид черепах ровесник динозавров. Всё может быть.
Делаем круг под мотором вокруг черепахи. От неё пахнет тухлой рыбой. Идём дальше. На горизонте появилась тёмная полоска с торчащими палочками. Беру бинокль. Смотрю. Это не палочки. Это верхушки деревьев. Земля.

Вот и бело - красный буй, показывающий начало входа в реку. Откуда -то со стороны земли в океан медленно выходит большое судно. Связываемся по радио. Нам подтверждают что это начало канала в реку Суринам. Сообщают что скоро начнётся отлив, а прилив будет в 2 часа ночи.
Вокруг многомильные отмели и сильные течения. Канал промаркирован буями. Будем продвигаться вперёд сколько сможем.
Начинаем входить в канал. Земля ещё далеко. Под мотором миля за милей идем вперёд. Темная полоса на горизонте приближается. Слева и справа от нас хорошо различимы деревья. А перед нами река. Шире Невы. Темнеет. На буях загораются огни. Движемся от огня к огню. Пахнет землёй. Входим в реку. Пытаемся дойти до следующего буя. Встречное течение усиливается. Нужно бросать якорь. Глубины 4 метра. Бросаем якорь. Цепь разматывается и вибрирует под силой движущейся воды. Якорь держит. На небе тысячи звёзд. Вдалеке, возле леса, огни какого-то селения. Падаем спать.
Просыпаемся глубокой ночью от того что вибрация прекратилась. Течение закончилось. Скоро начнется прилив. Поднимаем якорь. Анжелика становится у штурвала. Я беру навигатор, карту и прокладываю курс. Идем, ориентируясь на огни буёв. Вокруг красивый вид. Зарево огней. Земля встречает нас музыкой сверчков. Они прилетели, расположились среди парусов и устроили концерт, подбадривая нас: Вперед! Вперёд! Мы с вами!
Поворот реки. Второй. Ещё один. Вот и город. Попутное течение быстро тащит нас. Огни города проносятся по правому борту со скоростью шести узлов. Загадочные улицы и дома. Все погружено в сон. Скоро рассвет. Вот и пристань порта. Медленно подходим, швартуемся левым бортом.
Светает. Наступает новый день. Власти порта говорят что мы первая яхта, зашедшая в этот порт, и первая, зашедшая в страну за много месяцев. Выясняем что никаких официальных и неофициальных представительств России в этой стране нет. Послы России сюда ещё не добрались.

Сидим на палубе и смотрим на высокую арку моста, за которым река делает изгиб и уходит куда-то в джунгли, где живут индейские племена. Синее небо. Буйная зелень радует глаз.
В душе такое чувство, что мы открыли новый мир. Как мореходы древности шли и натыкались на острова и континенты и случайно открывали их, так и мы шли, шли и открыли Суринам.
Флаги Петергофа взметнулись на мачту и гордо зареяли на ветру, говоря о новом времени, принесенном сюда нашими парусами.



Апрель- июль 2007. Александр Сухарев.

Продолжение следует.